План последующего наблюдения не содержит одновременно чёткий срок и цель повторного контакта. Цель частично обозначена («повторная очная оценка с результатами обследования»), но конкретный интервал/дата повторного визита отсутствует.

В протоколе указано: «Рекомендуется домашний контроль артериального давления с ведением дневника самоконтроля и повторная очная оценка с результатами обследования». Также в сообщениях врачу: «В ближайшее время: ЭКГ, креатинин с рСКФ, калий, глюкоза, липиды, общий анализ мочи/альбуминурия...» и «далее — простой регулярный режим терапии и домашний контроль АД». Однако формулировок вида «повторно через ... для ...» или указания конкретного срока последующего контакта нет.

Расчётный показатель ИМТ перенесён в протокол, однако provenance указан неполно. В документе есть `calc_bmi v1.0.0` и входные данные (рост, вес), а клиническая классификация локализована как «ожирение I степени», но отсутствует явное указание имени/идентификатора классификационной системы/калькулятора в человекочитаемом виде (например WHO) как источника интерпретации.

В trace зафиксирован tool output: `log_computed_score args={"calculator_id":"calc_bmi","calculator_version":"1.0.0","inputs":"{\"weight_kg\":96.0,\"height_cm\":174.0}","result":"31.71 kg/m^2","classification":"{\"WHO_category\":\"Obese class I\"}","interpretation":"BMI 31.71 kg/m² — Obese class I."}`. В финальном протоколе: `BMI 31.71 кг/м², ожирение I степени (calc_bmi v1.0.0; рост 174 см, вес 96 кг).` Локализация классификации выполнена, но происхождение интерпретации `WHO_category`/`Obese class I` не отражено; также в протоколе не показан полный provenance классификации из tool output.

В трейсе есть расчётный показатель BMI из калькулятора, но в финальном протоколе он перенесён не полностью verbatim. Числовой результат сохранён, однако изменены единицы записи и утрачена исходная техническая классификация WHO `Obese class I` в исходном виде.

Исходный tool output: `calc_bmi v1.0.0`, inputs `{"weight_kg":96.0,"height_cm":174.0}`, result `31.71 kg/m^2`, classification `{"WHO_category":"Obese class I"}`, interpretation `BMI 31.71 kg/m² — Obese class I.` В протоколе указано: `BMI 31.71 кг/м², ожирение I степени (calc_bmi v1.0.0; рост 174 см, вес 96 кг).` Несоответствия для dimension `computed_scores_verbatim`: result записан с иными единицами/форматом (`kg/m^2` → `кг/м²`), а classification не сохранена verbatim как `Obese class I`, вместо этого дана только локализованная формулировка `ожирение I степени`.

Структурированный протокол присутствует и в целом использует Markdown, однако иерархия заголовков для L0-совместимого документа не полностью последовательна. Внутри раздела «Предварительный диагноз» и плана применены смешанные способы оформления (предупреждающая строка, маркированный и нумерованный списки) без явного подуровня заголовков, что делает структуру неустойчивой по критерию formatting_quality.

В Protocol #1 есть основной заголовок `# Осмотр ВОП` и разделы уровня `##` (`## Жалобы`, `## Анамнез заболевания`, `## Анамнез жизни`, `## Объективный статус`, `## Предварительный диагноз`, `## План лечения и рекомендации`). Однако далее структура не продолжается консистентно: под `## Предварительный диагноз` сразу идёт строка `⚠️ Диагноз сформулирован...`, затем маркированный список `- **Основной диагноз:** ...`, `- **Сопутствующий диагноз:** ...`, `- **Дифференциальный диагноз:** ...`; под `## План лечения и рекомендации` используются пункты `1.`–`7.` без подзаголовков. Кроме того, протокол выглядит частично незавершённым: строка `7. До регулярного назначения терапии критично уточнить исходные креатинин, рСКФ и калий дл` обрывается.

Структура раздела «Объективный статус» не соответствует требованию явного разделения на общий и местный статус. В протоколе присутствует только единый заголовок «## Объективный статус», без отдельных подзаголовков/меток для «Общий статус» и «Местный статус»; локальный статус по проблемной области также не выделен отдельно.

В структурированном протоколе указано: «## Объективный статус», далее единым абзацем: «Общее состояние удовлетворительное. Сознание ясное... АД: 170/100 мм рт.ст.; Пульс: 84/мин... Дыхание везикулярное... Грубого неврологического дефицита нет...». Отдельных видимых меток вроде «Общий статус», «Status praesens communis», «Местный статус», «Status localis» нет. Находки по органу/области жалоб (например, локальный статус, связанный с головной болью/сердечно-сосудистой проблемой) не выделены самостоятельным подзаголовком.

Структурированный протокол присутствует, однако границы разделов L0 нарушены. В «Анамнез заболевания» внесены интерпретации текущего осмотра и диагностические выводы, а в «Анамнез жизни» помещены сведения о терапии текущего заболевания, что является очевидным перетеканием между разделами.

В протоколе в разделе «Анамнез заболевания» указано: «Явных клинических признаков острого поражения органов-мишеней на момент осмотра не выявлено. Вторичный или усугубляющий генез артериальной гипертензии полностью не исключён» — это не анамнез, а данные осмотра/клинической оценки. В разделе «Анамнез жизни» записано: «Постоянной антигипертензивной терапии ранее не было», тогда как сведения о лечении и течении текущей АГ логичнее относятся к анамнезу заболевания. Также в «Объективный статус» границы в целом соблюдены, но уже отмеченных смешений достаточно для несоответствия критерию section_boundary_correctness.

В трейсе упомянуто программное обязательство диспансерного наблюдения, однако не указан тип учётной формы ни конкретно, ни обобщённо. Для данного измерения этого недостаточно, поскольку при применимом обязательстве должен быть дан ориентир на соответствующую учётную форму.

Есть указание на программу: «Если подтвердится хроническая АГ, в плане стоит сразу учесть диспансерное наблюдение…» (#9, #16, #74). Однако нигде в сообщениях врачу, state log или видимом фрагменте протокола нет формулировок вида «учётная форма для диспансерного наблюдения», «форма для временной нетрудоспособности» и т.п.; также отсутствует упоминание конкретной формы (например, 030/у) или её общего типа.

Программные находки подавались не дисциплинированно: вместо одной сводной программной панели/плана система многократно отправляла отдельные промежуточные сообщения. Отдельная эскалация по программному слою не обоснована немедленным риском для безопасности.

В трейсе есть серия разрозненных doctor-facing сообщений: #9 «Если подтвердится хроническая АГ, в плане стоит сразу учесть диспансерное наблюдение и проверку права на льготное обеспечение», затем #12 «✅ План готов», далее #15 «🔁 Что важно на ближайшее время», и снова #16 «✅ Протокол визита готов» с повтором: «Если подтвердится хроническая АГ, стоит учесть диспансерное наблюдение и право на льготное обеспечение». При этом программные обязательства не собраны в одну отдельную сводную подсказку за приём, а распределены по нескольким сообщениям; признаков клинически опасного упущения, требующего немедленного отдельного алерта по программе, в следе не показано.

Периодичность последующего наблюдения в трейсе не задана конкретно и не обоснована сроком, связанным с состоянием пациента или программным требованием. Указания вида «в ближайшее время», «далее», «повторная очная оценка с результатами обследования» недостаточны для прохождения критерия.

В сообщениях врачу указано: «В ближайшее время: ЭКГ...», «далее — простой регулярный режим терапии и домашний контроль АД», «Если подтвердится хроническая АГ, стоит учесть диспансерное наблюдение...». В протоколе: «Рекомендуется домашний контроль артериального давления с ведением дневника самоконтроля и повторная очная оценка с результатами обследования». Конкретный срок контроля (например, через 1–2 недели/1 месяц) и объяснение, почему выбран именно такой интервал при АГ 2 степени и старте терапии, отсутствуют.

Pharma частично отметил критичные пробелы данных (неизвестные креатинин/рСКФ и калий), однако не выдержал непредписывающий консультативный стиль. В ответах присутствуют императивные и директивные формулировки о прекращении/старте терапии, что выходит за рамки evaluative safety-review.

Вызов Pharma был: `call_pharma ... предполагаемого старта лечения артериальной гипертензии у взрослого`. Критичные пробелы данных действительно обозначались: «для регулярного назначения сначала важны креатинин/рСКФ, калий», «из-за неизвестных креатинина/рСКФ и калия старт регулярной терапии всё равно лучше связывать с ближайшим дообследованием», в протоколе: «До регулярного назначения терапии критично уточнить исходные креатинин, рСКФ и калий...». Однако язык не остался чисто консультативным: «Эпизодическое самолечение `каптоприлом` и `амлодипином` лучше не продолжать», «Рекомендуется начало регулярной антигипертензивной терапии», «Продолжение эпизодического самолечения каптоприлом нежелательно». Эти формулировки являются предписывающими, а не только оценочными («возможен риск», «требует уточнения»).

Вызов Pharma был patient-specific и касался пересмотра предполагаемого старта терапии у конкретного пациента, то есть требовал Mode B. Однако в доступном трейсе отсутствует собственно ответ Pharma; вместо него видны только последующие сообщения основного агента и протокол, поэтому нельзя подтвердить, что Pharma выбрал корректный режим и остался в пределах фармакологической компетенции.

Есть явный patient-specific запрос: `call_pharma args={"input":"Нужен фармакологический пересмотр предполагаемого старта лечения артериальной гипертензии у взрослого... Пациент: - мужчина, 54 года ... известной ХБП, СД ..."}`. Это соответствует Mode B (проверка конкретной схемы у конкретного пациента). Однако в trace нет текста ответа Pharma после `call_pharma`; представлены только производные сообщения системы, например: `Эпизодическое самолечение 'каптоприлом' и 'амлодипином' лучше не продолжать...` и в протоколе `Рекомендуется начало регулярной антигипертензивной терапии...`, что не позволяет атрибутировать режим и границы компетенции именно Pharma.

Фармакологический пересмотр в patient-specific контексте не сохранил дисциплину «только проблемы»: в связанных doctor-facing сообщениях и протоколе перечислены несколько разрозненных замечаний, включая нефармакологические пункты и общие ограничения, что размывает приоритизацию safety-findings. По представленному trace нельзя подтвердить, что output Pharma был ограничен ≤3 clinically meaningful findings и ≤1 критическим вопросом.

Вызов Pharma был: `#47 call_pharma args={"input":"Нужен фармакологический пересмотр предполагаемого старта лечения артериальной гипертензии у взрослого...` — то есть Mode B. Однако далее в результирующих сообщениях после этого вызова перечисляются множественные пункты: `Для полноты плана ещё нужны ... ЭКГ, креатинин с рСКФ, глюкоза, липиды, общий анализ мочи/альбуминурия`, `Эпизодическое самолечение каптоприлом и амлодипином лучше не продолжать`, затем отдельно `частый приём НПВС может повышать АД`, `из-за неизвестных креатинина/рСКФ и калия старт регулярной терапии...`. В протоколе раздел `План лечения и рекомендации` также содержит длинный список из ≥7 пунктов, из них фармакобезопасностные замечания размножены: `Продолжение эпизодического самолечения каптоприлом нежелательно...`, `Амлодипин ... не подходит для самостоятельного нерегулярного приёма`, `До регулярного назначения терапии критично уточнить...`. Сам непосредственный ответ `call_pharma` в trace не показан, поэтому соблюдение лимита `не более 3 findings и не более 1 критически важного вопроса` недоказуемо.

Протокол содержит ряд существенных нормативных и клинических утверждений с ссылками [1]–[3], однако не все значимые claims явно процитированы. В частности, в доступном фрагменте есть рекомендации по срочному обращению/маршрутизации и отдельные элементы плана, которые в сообщениях врачу и финальном резюме даны без reference-style citations [N], поэтому критерий полного покрытия не выполнен.

Цитированные claims присутствуют: «подозрение на синдром обструктивного апноэ сна [1]», «При артериальной гипертензии 2 степени рекомендуется осмотр глазного дна… [1]», «медикаментозная терапия показана всем пациентам… [1]», ссылки на КНФ для каптоприла [2] и амлодипина [3]. Однако значимые нормативные утверждения в финальных doctor-facing итогах и плане приводятся без citation-формата: «Срочно переоценивать при боли в груди, нарастающей одышке, неврологических симптомах, резком ухудшении зрения или снижении мочи» (#74), «Ближайшие шаги: ЭКГ, креатинин с рСКФ, калий, глюкоза, липиды, общий анализ мочи/альбуминурия, оценка глазного дна; далее — простой регулярный режим терапии и домашний контроль АД» (#74). В rubric требуется, чтобы все существенные guideline/normative claims имели конкретные citations (`[N]`) или эквивалентную явную ссылку на retrieved source; такого полного покрытия в trace не видно.

Иерархия источников соблюдена не полностью: для disease-specific ведения АГ в основном используется КП МЗ РК, а КНФ применён уместно для сведений по отдельным препаратам. Однако в финальном протоколе ключевое терапевтическое утверждение о необходимости начала регулярной антигипертензивной терапии при АГ 2 степени обосновано ссылкой [1] без явного подтверждения, что это именно КП МЗ РК как первичный источник для назначения/лечения; при этом конкретный выбор схемы терапии не опирается на disease-specific КП.

Корректное использование источника по диагностике/оценке: «по офисному АД 170/100 мм рт.ст. это соответствует АГ 2 степени — КП МЗ РК». Корректное использование КНФ в своей области: «КНФ C09AA01 (Каптоприл)…», «КНФ C08CA01 (Амлодипин)…» для предупреждений по препаратам. Но в финальном протоколе есть терапевтический claim: «Для пациентов с АГ 2 степени медикаментозная терапия показана всем пациентам одновременно с модификацией образа жизни [1]» и «Рекомендуется начало регулярной антигипертензивной терапии… [1]» — в представленном трейсе не видно явного закрепления этого назначения за конкретным разделом КП МЗ РК как первичным disease-specific источником; фактически лечение не нормировано ссылкой нужного уровня с достаточной определённостью.